УТРО ПОНЕДЕЛЬНИКА

У


Слово Маэстро

Черный ром – пиратский напиток, а оперативная работа – это не сельское хозяйство!
Нам всегда надо исходить из этого, если хотим снова оказаться на пороге катастрофического богатства.
Сегодня у меня был выходной. Вернее, сам себе назначил выходной.
Работать когда хочется – это один из критериев большого счастья!
Целый день болтался по городу. Даже зашел в стоматологию, что на улице № 14.
Хорошее обслуживание – и весьма недорогое.
У меня даже зуб удалили, с обезболиванием всего за 5 тысяч 500 драм. Скоро новый поставим.
Не понимаю: почему армянские генномодифицированные деятели культуры творят без зубов?
Возьмем например функционального дегенерата – Давида Мурадяна – с которого недавно была взята подписка о невыезде, за воровство бюджетных средств.
Армения – это уникальная страна!
Только в Армении кинокритик имеет возможность воровать бюджетные деньги.
На Родине Синематографа, во Франции – такое невозможно!
Этот грызущий перец песочный ереванец был и заместителем министра культуры и президентом, не к столу будет сказано, национальной киноакадемии, ректором ереванского – художественного – театрального института, с нулевым уровнем высшего образования. Одним словом, как амбал батрачил на любую власть, но зубы так и себе не сделал!
Решил до конца позорить отечественных дантистов, также, как армянские писатели позорят достаточно солидную армянскую обувную промышленность.
Среди многочисленных поклонников, и особенно поклонниц моего необузданного таланта – есть очень много высококвалифицированных дантистов.
Следовательно, если министр культуры Республики Армения – Мсье Ваграм Думанян – хромовой тряпкой отполирует мое левое Фаберже, то я сильно попрошу своих поклонниц привести в порядок челюсть армянской номенклатурной культуры.
В крайнем случае, всем миром скинемся по червонцу.
Это было бы громадной честью для министра культуры.
Например, мой прадед, муж Звездочки, сапожник, с серебряным поясом Кодекса и Чести александрапольского ремесленника – Карапет Гаспарян – хромовой тряпкой чистил свои кожаные гюмрийские сапоги фасона “Фонарь”.
Я же, после триумфальной премьеры фильма “Последний город” в царском городе Александраполь, предоставлю шанс кожно – венерологическому диспансеру “Министерство культуры”, вместе с его подведомственным лепрозорием “Национальный киноцентр Республики Армения” – значительно расширить диапазон ведомственной хромовой тряпки, ибо тем, чем орудует номенклатурная культура, мой прадед всего – лишь чистил сапоги.
В этом и вся разница культур и цивилизаций.
Об этом более подробно в книге “Вернакуляр Александрапольского Аристократа”.
И вот я валяюсь в кресле под стоматологический анестезией, а врач – такая чеховская барышня в очках – говорит своей помощнице:

  • Будем удалять сорок пятый зуб!
    Я заметено удивился и спросил:
  • Как? Их же всего тридцать два!
    Она меня очень нежно успокоила:
  • Вы не переживайте, и лежите спокойно! У нас свои внутренние расчеты ваших зубов!
    В этом и вся концепция, господа члены счетной палаты.
    И потом, мой головной убор – капитанка от Roberto Cornelli, которая, согласно Индексу Доу Джонса, в два с половиной раза дороже министерши здравоохранения – Фрау Анаит Аванесян – и в три с половиной раза ее же неопределенного будущего, как в профессии. так и в убогом быту – произвело очень сильное впечатление на всю частную клинику.
    Кстати, полосатое платьице ей очень идет: так она больше походит на тюремную фельдшершу милосердия. Но, тем не менее, в ее стиле, как и в мозгах не хватает конкретики.
    Я бы занялся ею при свете ночной лампады, в порядке культурного консилиума на тему: ” Я буду курить, где захочу!”
    А вот, заместитель министра культуры, курирующий откаты в армянском кино – Хзмалян Араик – лицензионный дебил с голографией.
    Как известно, главное достижение армянского кино – это труп Параджанова.
    И вот этот контрацептив в ворсинках и катышку, в альянсе с ароматом лесной хвои и хозяйственного мыла, торчит в Пантеоне, в день рождения Параджвнова, а очередная кривоногая сосулька из зоопарка “Первый Канал” так и сует ему в рыло микрофон. А у него же в левом полушарии мозга – обильный майонез, а в правом – гастрономический маргарин.
    Поэтому, закашлял в микрофон:
  • Мизансцены, которые выстраивал в своих фильмах Сергей Параджанов, сегодня широко используются в армянском кино и телевидении.
    Я раньше думал, что армянские генномодифицированные деятели культуры, делятся на функциональных дегенератах и потомственных. После “умозаключения” этого бублика без мака – заместителя министра культуры, курирующие откаты в армянском кино – Араика Хзмаляна – я пришел к выводу, что, оказывается есть еще и ярмарочные дегенераты. которые призваны повысить реноме армянской культуры.
    Кстати, этот полезный ослик часто проходит по Сарьяну, в какой – то дурацкой шляпе, и, крайне неоднозначно смотрит на меня, когда я подписываю книги представителям передового человечества.
    Читает меня, видимо.
    А с другой стороны. куда он денется с подводной лодки, где капитаном корабля является ваш покорный боцман?
    Есть это понимание, друзья мои!
    Тем самым. я отвечаю на часто задаваемый вопрос:
    а ты не боишься?
    Нет.
    Я уже прошел точку невозврата, со всеми красными линиями.
    Я переживаю о другом.
    С таким качеством, в Армении лакеи и официанты заменят науку и культуру.
    Это значит, что передо мной нынче стоят более глобальные задачи.
    Но основная задача – это соблюдение и повышение стандарта качества, который я уже давно задал.
    Продавать книги в стране. где у истеблишмента коллективное прозвище Тупой – это героизм, подвиг.
    Это говорит об огромном потенциале.
    Моя аудитория, с 2017 года, с одного процента расширилась до двадцати процентов.
    В 2017 год это я имею в виду, год первого издания первой книги: “Похороны моей Звездочки”.
    А в Армении нынче сложилась следующая ситуация:
    Кремль понял, что с этими овцами и баранами на Французской Площади кашу не сварит.
    Он решил идти другим путем: заставить Черкизон напасть на Армению. Но, как Америка, так и Европа Алиева раком поставят, если подобное произойдет.
    А задача этой так называемой оппозиции – сделать Армению субъектом Российской Федерации, дабы занять пожизненные места у казенного корыта.
    Повторюсь что если Никола послал на х**й Путина, – то, это значит, что он получил железобетонные гарантии от англо – саксонского мира.
    Когда я смотрю на это с точки зрения моей аудитории, как читательской, так и зрительской, то рисуется такое же соотношение: 20 на 80.
    80 процентов населения Армении – это халявные ватники и латентные сталинисты, которые грезят об идиотском мороженом в вазочке.
    Но, это неплохое соотношение: Революции тоже сделали 20 процентов населения.
    А наша с вами задача – сохранить ценность Революции, невзирая на персоналии.
    Сегодня я и в городе провел мониторинг.
    Вывод такой: Французская площадь в Александраполе – невозможна! А Александраполь – это общенациональный индикатор общественного протеста.
    Если бы на последних, внеочередных выборах вся Армения проголосовала бы как царский город, то эти жертвы аборта даже даже не попали бы в парламент.
    Здесь на первый план выходит вопрос качества, человеческого материала.
    Если такое зоологическое недоразумение, как дашнакский шипизняк Ишхан Сагателян – не просто депутат, а вице спикер парламента, то мы уже имеем дело с генетическим несоответствием.
    Но если мне удастся сохранить свою аудиторию в пределах тех же двадцати процентов, ибо моя аудитория – это тихая Элита Нации – то, Армению ждет большое будущее.
    В этом моя стратегическая задача.
    Снимать еще один фильм с триумфом, написать еще одну книгу колоссальным успехом – это все по ходу дела.
    Плохо и некачественно работать я не умею. Вернее. пробовал – не получилось!
    Так называемая оппозиция меня терпеть не может, а у властей есть понимание, что она на халяву от меня получает громадное одолжение. Следовательно, отношение властей ко мне следующее: “Зачем нам помогать Армену Гаспаряну, если он прет как танк, и сам добивается всего? Если мы поможем ему, то все ереванские инвалиды и импотенты от искусства подохнут с голоду!”
    Власть это мне прямым текстом сказала, устами депутатов парламента от правящей партии, после того, как я безболезненно помочился на них с высокой колокольни Церкви Семи Ран, что в царском городе Александраполь – и собираюсь это повторить в ближайшую пятницу.
    То есть, есть также осознание масштаба личности.
    К тому же, я точно знаю, и с первых рук, что в отличие от резервуарных обезьян – Албанского комсомольца и Дяди Нации – Никола не привязывает к корыту деятелей культуры.
    Но, вместе с тем, он окружил себя дегенератами, в самой власти.
    У меня есть прямой контакт со многими членами правительства и депутатами парламента.
    Смею заверить, что 99 процентов из них – ординарные дегенераты. Вот, как этот дурачок, министр экономики – Ваан Керобян – который как был разносчиком пиццы на велосипеде, таким и остался. Таким и останется, если его назначат Президентом Всемирного Банка или Федеральной Резервной Системы.
    Тут, как говорил мой любимый Толстой, царство небесное, Лев Николаевич: “Личность человека формируется в пять лет”
    Нам повезло, поскольку эта так называемая оппозиция во стократ дегенераты, чем власть.
    Поэтому, крайне неправильно ценность Революции привязать к персоналиям.
    В контексте литературы я пока не могу говорить о мировом масштабе, поскольку книги только на русском языке, хотя и продаем в 50 стран мира.
    Могу говорить только об одной книге “Последняя осень Кенигсберга”, поскольку эта книга – адаптация моего же сценария DER LETZTE NOVEMBER, который был в мировом кинопроцессе и стал лауреатом BALTIC EVENTS, который проходил в рамках вручения наград Европейской киноакадемии.
    Мне со всех сторон: от моих преподавателей ВГИКа и германских редакторов до европейских продюсеров, было сказано, что это сценарий мирового уровня.
    То, что мое государство в моих услугах не нуждается – это его головная боль, и от этого у моей дочери хлеб с маслицем не убавится.
    А с фильмом “Последний город” – сложилась другая ситуация: уже ясно, что она пойдет по всему миру, и не только для русскоговорящего зрителя. Хотя, там почти слов – то и нет.
    Покойный Микеланджело Антониони говорил:
    “Фильм, выраженный словами, – это уже не фильм!”
    И, естественно, я должен оценивать ситуацию в моей стране с позиции глобального миропорядка.
    А для внутренних убогих провинциальных распрей есть армянские тупорылые журналисты, полуголодные интеллектуалы и прочие боевые гномики и комнатные ястребы, ,что далеко не мой кусок торта.
    Зашел также и в родимый кинотеатр “Октябрь”.
    Просто, чтоб поздороваться с людьми. Там никто не забыл, что в этом кинотеатре я работал киномехаником, когда мне было 16 лет. Это тоже часть городской культуры!
    Но я так и не могу понять: почему из – за меня, из – за моих книг и фильмов, армянские литераторы в полном составе, и кинематографисты, кроме Армана Чилингаряна, так изводят свои души, доведя себя до самобичевания, плавно переходящее в членовредительство
    К чему это я?
    То, что для армянских писателей чашка кофе за пол доллара – это непозволительная роскошь, но они, через не могу, через не хочу, идут на такие жертвы, чтоб сесть за соседним столиком, и наблюдать как я подписываю и продаю книги – чтоб на меня яд и проклятия выливать – это объяснимо.
    С этим я знаком с детства.
    Когда мою тетю Араксю Гюльзадян, у которой вчера было день рождения – 115 лет, показывали в телевизоре, то у Офелии Амбарцумян и у одной жирной твари Эммы Цатурян так поднималось давление. что вынужденно Скорую вызывали.
    Это она мне сказала, когда мне было 10 лет:
    “Мир искусства – это прекрасный мир для зрителя, который сидит в зале и слушает меня. А внутри – это очень грязный мир!
    И если ты решил войти в этот мир, то всегда должен быть первым, как я, и всегда должен подчеркивать, что ты – первый, иначе тебя сожрут!”
    Поэтому, она говорила Офелии Амбарцумян:
  • Всякий раз, когда ты открываешь рыло и поешь Шерама, мне он в ту же ночь из могилы звонит!
    Поэтому, можно всем армянским исполнительским сбродом и щоу – бизнесом задницей бомбу бросить, но петь песни менестреля Шерама, как это делала Аракся – никто не сможет!
    В этом тоже есть свой секрет., который не раскрою.
    Это моя генетика, и она всегда со мной.
    Рядом с кинотеатром “Октябрь” – Церковь Семи Ран, где крестили не только меня, в августе 1973 года, когда мне было три года, и на руках меня держала моя прабабушка Звездочка, потому что, никому не доверяла, и потому что, я – сын сына ее сына, а для халис – гюмрийцев – это вне зоны критики и конкуренции, и в Церкви ей было наплевать, что она живет в стране, где научный атеизм являлся государственной политикой, но и моего прадеда – будущего мятежного попа Тер Акопа Хачванкяна – 3 го декабря 1866 года, в первую неделю праздника Святого Акопа Мцнба, поэтому и ее мать – Гаяне – бабушка моей бабушки Гоар, которая родилась в Гюмри, до того, как город в 1837 году был переименован в Александраполь, нарекла сына именем Акоп.
    Когда ему было 20 лет и он учился в Геворкян Семинарии в Эчмиадзине, и когда старший инспектор Семинарии запретил ему в приходской библиотеке читать Вольтера, он плюнул старшему инспектору в лицо, и снял с себя рясу.
    Правильно или неправильно, – это тоже мое!
    А когда Араксе было всего 8 лет, то она уже наизусть знала Литургию как Комитаса, так и Екмаляна.
    Поэтому, каждое воскресенье тогдашний глава епархии отправлял в наш дом фаэтон, чтоб Араксю маленькую в белом длинном платье доставляли в Церковь Семи Ран.
    И после каждого исполнения Литургии, глава епархии в конверте вручал ей 25 царских рублей чистым золотом, которая она до копейки отдавала своей матери – Звездочке.
    Это все мое!
    Это я обессмертил свой сорт, и пусть каждый обессмертит свой.
    Тонино Гуэрра говорит:
    “Мы опьянены детством, когда все были бессмертными”
    И после всего этого, надо было быть профессиональными самоубийцами, чтоб в назначенный день премьеры моего фильма “Последний город” в кинотеатре “Октябрь”, что рядом с Церковью Семи Ран, совать – в этот же день – премьеру очередного монтажного мусора лепрозория “Национальный киноцентр Республики Армения”.
    И яда было так много, что назначили премьеру буквально на следующий день после премьеры моего фильма – 15 го мая.
    Сегодня в кинотеатре “Октябрь” сказали, что набралось четыре человека: два на халяву, два за тысячу драм.
    Кому что доказывали?
    На следующий день половина моих гостей все еще была в Александраполе.
    Вы другую премьеру в центре города заметили?
    Где где, но в Александраполе, и тем более, рядом с Церковью Семи Ран, где проложен весь мой код, мне кто то должен что – то доказывать?
    Получили то, что хотели?
    Я ничего не предпринимал.
    Это зритель сделал свой выбор.